Возвращаясь домой, Никита невольно остановился у гумна. Направо грудились, как огромные бочки, кладни неизмолоченного хлеба, стояли ометы соломы, на островьях висел горох. Кругом ни души — глухая, осенняя ночь. По небу плыли рваные облака. Вот из облаков вылупилась луна и осветила дорожку. «Заглянуть, что ли, как у них там», — подумал Никита и нырнул между стогов. Молотилка стояла у Саввахи Мусника, и сейчас недомолоченный ячмень был аккуратно уложен и прикрыт пластом соломы. Никита долго ходил около молотилки, щупая ее холодные железные бока, словно приценивался к ней. Потом, стиснув зубы, подошел к Сав-вахиному овину и, найдя воткнутую в стене какую-то железяку, когда-то прибранную Саввахой для «всякого случая», повертел в руках и, подойдя к кладушке, сунул ее в сноп.
Утром произошла авария — в барабане вылущило чуть не половину зубьев.
Прошло два года; у огоньковцев к общей молотилке прибавились жатка, сеялка, сортировка. Пришлось для машин строить сарай.
К весне в деревне заговорили о товариществе по совместной обработке земли. Огоньковцы по-разному восприняли это. Никита Суслонов вступать в товарищество наотрез отказался.
—  Мы не неволим, Никита Орефьич, не хочешь — :не надо, — сказал па собрании Андрей Русанов.
—  Новая жизня, знамо, не всем по нутру, — отозвался Савваха Мусник и вслед за Русановым и Арсентием Злобиным, не раздумывая, велел занести в список и себя.
Никита искоса   посмотрел на взъерошенного   довольного Мусника, ухмыльнулся:
—  Оно, конешно, кто с кошкой, кто с ложкой — прямая выгода идти в товариществу. А ты сделай, Русанов, так: я, скажем, в пай кладу Цинбала, молотилку, сепаратор... Пусть   и другой прочий дает   эту же клад-
ку. А то как же получается: Савваха, скажем, ни шиша на вилах не принесет, а я подавай все. Какое же тут товарищество?
Савваха Мусник обиделся, выскочил на середину избы, взмахнул руками.